Мы в ответе за то, что пишем… Интервью с Анатолием Дроздовым. - Интервью СМ - Материалы из журнала Каталог статей - Создатели миров

Меню сайта
Главная » Статьи » Материалы из журнала » Интервью СМ

Мы в ответе за то, что пишем… Интервью с Анатолием Дроздовым.
Мы в ответе за то, что пишем…
Интервью с Анатолием Дроздовым.

 ФИО, псевдонимы, ники: Дроздов Анатолий Федорович. Псевдонимов нет. Ник на сайте «Создатели миров» - Анатолий.
 
Возраст: 56 лет. Что поделаешь, старый.

Место жительства: Минск, Беларусь.

В двух словах о себе…
Работа: Начальник управления информации - пресс-секретарь Национального банка Республики Беларусь. Государственный служащий 1 класса. Чтоб понятнее: ранг министра.
 
Интересы: История, история и еще раз история. Книги, фильмы, публикации... Своей любовью к истории заразил дочь, в результате она стала кандидатом исторических наук. Поскольку я работаю, а в свободное время пишу книги, времени на прочие увлечения нет.

Опишите в общих словах себя.
Не совсем понял. Что значит описать себя? Внешность? Гриб-боровик в период зрелости. Невысокий, плотный, без живота. Со школьных лет и до сих пор занимаюсь физкультурой, поэтому бодр и не напоминаю желе. По характеру: рассеянный, ленивый и зануда. Упрямый. Очень хорошая память. Без нее писателем стать невозможно.
 
Как же у вас выходит совмещать творчество с такой ответственной должностью?
Гёте вообще был премьер-министром. В русской классической литературе лучшие писатели выходили из офицеров и врачей. Чиновники тоже годятся. А вот с журналистами труднее. Журналистика убивает в человеке литератора. Знаю не понаслышке, так как 20 лет работал журналистом, слава богу, вовремя ушел. В моей чиновничьей биографии сложным был начальный период, когда я создавал управление и отлаживал технологический процесс. С тех пор, как система стала работать, появилось свободное время. Я стал чиновником в 1997г., с 2003-го вернулся в литературу.

Я, конечно, уже задавал вам как-то этот вопрос, но хотелось бы повториться. Какие книги любите и почему?
Очень люблю приключенческую литературу. Не важно, фантастика это или иной жанр; главное, чтоб интрига, действие, объемные характеры и хороший язык. Дюма, Сабатини, Корнуэлл, Форестер, Клавелл... Перечень из имен английских писателей не случаен. Считаю, что в этом жанре англичане вне конкуренции. Из современной русской литературы нравятся Акунин (Фандоринский цикл), Валентинов, Мазин, Конюшевский, Буркатовский, громко заявивший о себе недавно Борис Громов. Список не исчерпывающий, талантливых писателей много.

 Что помните из школьной жизни? Были любимые или, напротив, нелюбимые предметы?
В школе я любил сочинять истории и рассказывать их одноклассникам.
Им нравилось. Тренировался как писатель. Любопытно, но любимыми
предметами были математика и физика - преподаватели были хорошие. Из-за этого поступил в политехнический институт, где проучился полтора года, пока не понял - это не мое.

Какое самое яркое впечатление осталось у вас о детстве?
Их масса, даже не знаю, что выделить. Тонул - спасли, граната у ног разорвалась (нашли ржавую и бросили в костер). Я человек верующий, ряд обстоятельств из моей жизни в вере меня укрепили. Самое раннее
воспоминание: мать носит меня на руках и поет колыбельную. Я завернут в желтое одеяло с черными полосами. Позже я спрашивал мать, было ли такое одеяло. Она подтвердила - было. То есть я помню себя еще грудничком. Много позже, когда меня вербовали в школу КГБ (я отказался), это воспоминание было одним из факторов такой вербовки. Люди, которые помнят себя в возрасте до трех лет, обладают хорошей памятью, спецслужбам такие нужны.

Какой ВУЗ вы заканчивали?
Литературный институт им. Горького. Знаю, что у многих скептическое отношение к этому вузу. Поясню: в Литинституте не готовят писателей, в моем дипломе запись "литературный работник”. Литинститут помогает стать писателем, но не делаем им. Не знаю, как сейчас, но во времена СССР (я закончил Литинститут в 1982г.) образование в нем давали великолепное. Я учился заочно, но по объему знаний и кругозору на голову превосходил выпускников Белорусского государственного университета, с которыми довелось работать в редакциях газет.
 
Назовите, пожалуйста, любимые песни и киноленты.
Песни советского периода. Магомаев, Герман, Ротару и т.д. Из современных - "Господа офицеры” Газманова. Фильмы: "На войне как на войне”, "Хроника пикирующего бомбардировщика” - самые прав-
дивые фильмы о войне. Из современных - "Остров” и "Поп”. У меня коллекция исторических фильмов, они дают возможность почувствовать эпоху. Например, у меня есть пять фильмов об авиаторах Первой Мировой войны, они помогли мне в работе над романом "Листок на воде” ("Господин военлёт”). Некоторые из этих фильмов, например, "Голубой Макс” и "Асы в воздухе”, совершенно не известны современному зрителю. Очень хорошие исторические фильмы снимают англичане, например, о своих королевах. Я упоминал об английской литературе, фильмы не хуже. Нам надо учиться у них. К своей истории "лаймы” относятся исключительно бережно, с огромным пиететом.

 Как вы считаете, какие у вас выдающиеся качества?
Думаю, у меня их нет.

Есть ли у вас недостатки? Если есть, то, как вы с ними боретесь?
Недостатков у меня море. Я курю, могу выпить, бываю невнимателен к близким и сотрудникам, раздражаюсь по пустякам и т.д. Пытаюсь, конечно, с этим бороться. К сожалению, мой возраст оставляет мало надежд на исправление.
 
Что для вас значит дружба, любовь, верность?
Это то, чего мы все жаждем, но мало делаем, чтоб заслужить. Иметь верных друзей, быть искренне любимым - великое счастье, которое дается не каждому. "На земле друзей не так уж много, опасайтесь
потерять друзей!” Скоро три года, как умер мой друг - писатель Анатолий Моисеев. Инвалид с детства, инвалид по ряду прочих заболеваний, он был человеком необыкновенно добрым и светлым. Это его заслуга, что я вернулся в литературу после долгого перерыва. Он поддерживал и вдохновлял меня. Он уверял, что меня будут печатать, более того, издательства будут соперничать за право меня издавать. Я
не верил, а он оказался прав. Он не дожил до выхода Интенданта, он даже не успел его прочитать. Мне очень его не хватает.

Назовите достижение в своей жизни, которым вы гордитесь больше всего.
Я трезво оцениваю свои творческие успехи и место в обществе. Самое большое мое достижение - дочь. К окончанию университета - 23 научных публикации, через год - монография, в 25 лет - кандидат
исторических наук. Все это без какой-либо помощи отца. Ее начали цитировать в научных работах еще в годы студенчества. Дважды бывала в США, вернулась полностью разочарованною этой страной (ее
там настойчиво уговаривали остаться). В отличие от многих родителей, у меня не было проблем с выпивкой, курением и прочими шалостями ребенка. У моей дочери трудный характер, не всегда мы находим общий язык, но ею я горжусь.

Какого типа люди чаще всего разочаровывают вас? Почему?
Те, кто не оправдал надежд. Когда талантливый автор, великолепно начавший книгу, вдруг сворачивает в темные дебри или начинает откровенно халтурить... Еще хуже, когда писатель выводит в роли
главного героя абсолютно аморального типа. Литература не забава, мы в ответе за то, что пишем. Кому много дано, с того много и спросится.
 
Какое время года больше всего любите?
Весну. Она несет надежду.

Чем вы любите заниматься дома?
Я очень домашний человек, поэтому люблю домашнюю работу. Убираю, глажу, навожу порядок. Умею готовить и даже штопать, правда, в последнее время жена меня к этому не допускает. Я не вызываю
сантехника, когда течет кран, или электрика, если дымит розетка. Не понимаю мужчин, которые, как говорится, гвоздя вбить не могут. Домашняя работа - великолепное средство отложить рукопись и подумать. Немало хороших идей пришло ко мне во время рутинной домашней работы.

О критике, книгах и героях…

Анатолий Фёдорович, как вам пришла идея «Интенданта»?
Как и когда, не помню. Вдруг подумалось: как бы себя повел наш благополучный и устроенный современник, случись ему попасть в 1941-й? Так появилась идея, а вслед за ней - и книга.

Есть ли в Крайнёве ваши черты характера?
Пожалуй, только одна. Накормить, устроить, сделать так, чтоб людям было хорошо. По характеру я не герой, увы.

Как вам удаётся создавать столь живые образы людей, написав всего пару абзацев?

Не знаю. Есть очень интересная идея о том, что все книги, которые мы пишем, уже существуют в разумном пространстве, надо только суметь их увидеть и услышать. Религиозные деятели называют литературу "сотворчеством”, подразумевая, что творим мы не в одиночку. Что-то в этом есть, не раз приходилось слышать от коллег-писателей, что они удивлялись, перечитывая свой же текст: откуда что взялось? Я подобное чувство испытывал неоднократно. Но, если отрешиться от мистики, прежде чем писать о герое, я должен его представить воочию, как в кино. Тогда и слова находятся.

Как вы относитесь к неадекватным издательским переименованиям и обложкам?

Спокойно. Переименовывали очень многих. Например, "Поднятую це-
лину” сам Шолохов назвал "С потом и кровью”. Не думаю, что авторское название хорошее. Богомолов свой роман назвал "Момент истины”, издательство переименовало в "В августе 1944...” Второе название лучше, конкретнее. Из четырех моих книг, принятых ЭКСМО, переименовали только одну (добавку "Herr” к Интендантуррату можно не считать). Мне жаль "Листок”, но "Господин военлёт” точнее и сразу адресует читателя к конкретной эпохе. Что до обложек, то здесь сложнее, налицо конфликт интересов. Автору хочется красиво и по содержанию, а издательству нужно книгу продать. В целом, обложки моих книг приемлемы. В Интендатуррате она смешная, но многие находят ее прикольной. Если книге суждена долгая жизнь, то обложку можно сменить, причем, в этом случае автор может настоять на своем варианте.
 
Почему вы закончили вторую книгу о Крайнёве именно так? Это надежда на продолжение или вы просто не захотели грустной концовки?
У меня был замысел завершить второго Интенданта смертью главного героя. Это было бы оправдано с точки зрения сюжета. Не смог. Во-первых, прикипел сердцем к Крайневу. Во-вторых, читатели не про-
стили бы. Продолжение Интенданта возможно, если найдется идея. Надо определиться, зачем Крайневу снова в прошлое, какое задание ему могут дать? Он ведь офицер спецслужбы.

«Кондотьер Богданов» ваше название или издательское?
Мое. Из четырех моих книг, принятых ЭКСМО, только в одной название поменяли кардинально, причем, опять-таки выбрали мой вариант.

Почему именно Псков XIII века? Как вообще, пришла идея этой книги?
Псков был выбран в ходе развития идеи. Сначала появилась мысль переместить в прошлое экипаж По-2. Я прочел книгу Артема Драбкина "Я дрался на По-2” и заинтересовался людьми, воевавшими на
фанерных самолетиках. Раздобыл еще несколько книг, прочесал интернет - замысел окреп. Встал вопрос: в какое время и куда перемещать? С кем экипаж Богданова должен воевать? Встрять в феодальные разборки? Мелко. Нужен внешний враг. В то время их было два: Золотая Орда и Тевтонский орден в лице своего передового отряда - Ливонского. Решил, что летчику, воевавшему с немцами, логично продолжить это и в прошлом. Так остались Новгород и Псков. Про Новгород писали много и многие, Псков с его богатейшей историей оставался как-то в стороне. Еще меня потрясла судьба князя Довмонта. Беглец из Литвы, он стал многолетним защитником русских земель и русским святым! Уникальная лич-ность в нашей истории.
 
 Есть ли прототипы (литературные/реальные) у образа Конрада?
Литературный прототип у Конрада имеется, я это не скрываю. У гения белорусской литературы Владимира Короткевича есть повесть "Седая легенда”, написанная от лица швейцарского наемника Конрада. Однако наши герои совершенно разные. Конрад Короткевича романтик в душе (что весьма странно для капитана наемников), я своего писал человеком приземленным. У обоих есть кодекс чести, но мой Конрад более гибок и лучше приспосабливается к обстоятельствам. У Короткевича наемник остается среди славян, восхищенный их мужеством, мой - потому что ему так выгоднее.
Разный подход объясняется, на мой взгляд, возрастом авторов. Короткевич писал свою повесть в 25 лет, мне было за 50.
 
«Листок на воде»... Когда и как он задумывался? Меняли ли вы что-то в процессе написания?

Сначала я увидел листок, который несли воды реки, он цеплялся за берег, траву, но вода отрывала и влекла его дальше. Возникла идея судьбы человека, который в силу обстоятельств не может управлять своей жизнью, но пытается это изменить. Мой интерес к Первой Мировой войне дал роману исторический антураж. В ходе работы замысел остался неизменным, правки вносились только в "заклепки”. "Листок на воде” - тот случай, когда роман пишется на одном дыхании. Ни одна моя книга не потребовала такого напряжения душевных сил, к финалу я был просто измотан. В последующие месяцы физически не мог писать, только недавно стал пробовать.
 
Почему именно афинянин стал такой важной жизнью Петрова?
Потому что там он полюбил. Первая любовь не забывается, она кардинально повлияла на сознание Петрова. Он понял, что может быть счастлив, и стал счастья искать. Отсюда трогательное отношение
к женщинам, даже к тем, кто его бросил. Меня иногда упрекают, что на героев моих книг женщины прямо вешаются. Я отвечаю: "Есть на кого!” Ни одна женщина в здравом уме и рассудке не отказалась
бы стать подругой таких мужчин, как Крайнев, Богданов или Петров. Рядом с ними они ощущают себя Женщиной.
 
Смысл жизни рабом-галерником в наказание за Секста или всё-таки испытание?
Это урок. Петров попытался изменить судьбу самым простым и доступным способом, ему показали, что так не получится. Я верю в путь, который предначертан свыше каждому из нас. Попытки свернуть
с него караются жестко, даже жестоко. Счастье и успех не приходят сами по себе, за них нужно бороться.
Это банальные вещи, но миллионы людей этому не верят. А после удивляются: отчего судьба так жестока к ним? Пролистайте биографии знаменитых людей: политиков, ученых, художников, писателей,
композиторов... Все добились успеха тяжелым трудом, многие росли в нищете или познали нужду в позднейшее время. Они не сдались и стали великими.

Почему Петров не смог рассказать о будущем Николаю? Не пришло время или "человек с лицом сельского” учителя не мог повлиять на грядущее, даже если бы захотел?

Петров пытался это сделать, но ему не позволили. Он ведь не по собственной воле отправился странствовать по телам.

Какую должность в Политбюро занял Петров?

Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза. В первом варианте эпилога это было прописано, но коллеги-писатели посоветовали убрать - звучало слишком пафосно. Дело в том, что при Сталине эта должность не имела такого статуса, какой стала после хрущевского реванша партноменклатуры. Поэтому Петров и говорит, что она была не самой главной в СССР, но очень влиятельной. Современному читателю это трудно понять, а долго объяснять не хотелось.

Многие не любят ускоренные концовки-описания событий, вам не пеняли на это?
Пеняли и до сих пор пеняют. Зато оригинально. Я не планировал такой эпилог, но читатели потребовали, я - написал. Это был прикол, но читателям понравилось.

Соглашаетесь ли вы с критикой в свой адрес или спорите? Кого сами критикуете и за что?
Соглашаюсь с любой критикой, если она аргументирована. Даже, если критика резкая. Например, самый ярый критик Листка получил особую благодарность от автора в предисловии к книге. Не терплю хамство и самоуверенную некомпетентность. После публикации глав "Кондотьера” навалилась целая толпа "знатоков” с сайта ВВВ. Чванливо тыкали пальцами в "ошибки” автора. В результате выяснилось,
что автор знает "заклепки” лучше, чем вся компания ВВВ вместе взятая. После чего они отстали и прикинулись ветошью. Сам я критиковать не люблю и делаю это крайне редко. Я знаю, какого труда стоит написать книгу, поэтому могу посоветовать, подсказать, а критиковать... Критиков и без меня хватает.
 Чего нам ждать от следующих ваших произведений?
Я работаю над новым романом, но пока не ясно, что получится. Сюжет не связан с конкретной исторической эпохой, действие разворачивается в сконструированном автором мире.
 
Анатолий Фёдорович, что вы можете пожелать тем, кто только начинает писать?
Упорства и веры в себя. Трезвого взгляда на свои тексты. Любой автор, начиная книгу, видит впереди триумфальные арки, бронзовые бюсты и улицы, названные его именем. Это правильно, это нормально, это вдохновляет на тяжкий труд. Но по его завершению, надо стать своим врагом и злорадно выискивать ошибки в своей рукописи. И править их, править! Гениальные книги - это безжалостно выправленные рукописи. Толстой переписывал "Войну и мир” семь раз!
Пером, вручную! Теперь, когда у нас есть Word, мы можем делать это 77 раз! Есть два подхода к писательскому труду. Западный: не жалеть времени и сил для написания книги. Потратить на ее создание несколько лет, но добиться совершенства! Тогда твою книгу будут издавать и переиздавать, она будет кормить тебя пожизненно, а если повезет - и твоих потомков. Русский подход: написать числом более и лишь бы издали. Плевать на репутацию, негодование читателей, лишь бы тысячей-другой от издательства больше. Мне по душе подход западный, хотя следовать ему в полной мере не получается. Пусть вам повезет, коллеги!
 
Автор: Сергей Васин (dcf)
Категория: Интервью СМ | Добавил: dcf (08.05.2011)
Просмотров: 983 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Меню сайта
Статистика
Создатели Миров © 2010-2012 Хостинг от uCoz